Есть книги, давшие литературе сюжеты, персонажей или отдельные образы. «Одиссея» дала ей нечто большее — саму модель приключенческого путешествия.
Возвращение героя домой через цепь опасностей; неизвестные земли и странные народы; кораблекрушения; чудовища; плен; соблазны; переодевания; хитрость против грубой силы; верные и неверные спутники; женщина, которая ждёт героя; враги, занявшие его дом, — значительная часть того, что спустя тысячелетия станет привычным набором приключенческого романа, уже существует в гомеровской поэме.
Даже название оказалось сильнее первоначального произведения. Слово «одиссея» давно перестало обозначать исключительно поэму об Одиссее и превратилось в понятие — долгое, трудное и богатое событиями странствие.
Дорога домой длиной в десять лет
«Одиссея» — одна из двух великих древнегреческих эпических поэм, традиционно приписываемых Гомеру. Вторая — «Илиада» — рассказывает о событиях Троянской войны. «Одиссея» начинается уже после падения Трои и посвящена возвращению на Итаку одного из греческих вождей — Одиссея, известного в латинской традиции как Улисс.
Современная наука обычно относит формирование «Илиады» и «Одиссеи» к концу VIII — началу VII века до н. э., хотя стоящая за ними устная традиция значительно древнее. В привычном нам виде обе поэмы являются результатом сложного взаимодействия устного исполнения, запоминания, повторения и постепенно возникавшей письменной фиксации.
Когда начинается действие «Одиссеи», её герой отсутствует дома уже двадцать лет. Десять лет заняла Троянская война, ещё десять — попытка вернуться на Итаку.
Но Гомер не рассказывает историю хронологически.
Вначале мы оказываемся именно на Итаке.
В доме Одиссея хозяйничают многочисленные женихи его жены Пенелопы. Они уверены, что хозяин погиб, требуют от Пенелопы выбрать нового мужа, расточают имущество Одиссея и постепенно превращают его дворец в собственную резиденцию.
Сын Одиссея Телемах уже достаточно взрослый, чтобы сопротивляться им, но ещё недостаточно силён, чтобы изгнать их. При покровительстве Афины он отправляется разыскивать сведения об отце.
Так начинается первая часть поэмы, иногда называемая «Телемахией».
Сам Одиссей в это время находится на острове нимфы Калипсо, которая удерживает его у себя. По решению богов Калипсо в конце концов вынуждена отпустить пленника.
После нового кораблекрушения Одиссей попадает к феакам — и только здесь начинает рассказывать о приключениях, пережитых им после отплытия из-под Трои.
Так путешествие превращается в рассказ внутри рассказа.
Лотофаги: опасность забвения
Одно из первых необычных мест, которые посещают Одиссей и его спутники, — страна лотофагов.
Пища этого народа заставляет попробовавших её забыть о родине и отказаться от желания продолжать путь. Несколько спутников Одиссея уже готовы остаться здесь навсегда, и ему приходится силой возвращать их на корабль.
Это крайне важный для всей поэмы эпизод.
Противником путешественника становится не чудовище и не вооружённый враг, а желание прекратить путешествие.
Забыть цель.
Отказаться от возвращения.
Поэтому лотофаги впоследствии превратились в универсальный литературный образ людей, предпочитающих приятное бездействие трудной реальности.
Полифем: победа разума над силой
Самым знаменитым приключением Одиссея становится встреча с циклопом Полифемом.
Греки оказываются заперты в его пещере. Огромный одноглазый великан начинает пожирать пленников, а обычное вооружённое сопротивление практически невозможно.
Одиссей побеждает его не силой.
Сначала он напаивает циклопа вином. Затем сообщает, что его имя — «Никто». Когда Полифем засыпает, пленники ослепляют его раскалённым колом. Услышав крики, другие циклопы спрашивают, кто причиняет ему вред, и получают совершенно правдивый ответ:
«Никто».
Наконец Одиссей со спутниками выбирается из пещеры, спрятавшись под брюхом баранов.
Перед нами одна из древнейших и наиболее совершенных литературных историй о победе слабого над значительно более сильным противником посредством обмана, наблюдения и заранее придуманного плана.
Но здесь же обнаруживается и характерный недостаток героя.
Спасшись, Одиссей не выдерживает и открывает Полифему своё настоящее имя. Оскорблённый циклоп обращается к своему отцу Посейдону, и гнев морского бога становится одной из причин дальнейших бедствий героя.
Одиссей способен придумать блестящую операцию — и почти погубить её собственным тщеславием.
Мешок ветров и ошибка экипажа
Повелитель ветров Эол принимает путешественников дружелюбно и даёт Одиссею мешок, в котором заключены неблагоприятные ветры.
Итака уже почти видна.
Но спутники Одиссея, решив, что их предводитель скрывает в мешке сокровища, открывают его.
Вырвавшиеся ветры вновь уносят корабли в море.
Это один из постоянно повторяющихся мотивов «Одиссеи»: герой может правильно оценить угрозу, но не способен полностью контролировать людей, которыми командует.
Путешествие Одиссея — одновременно история лидерства и история его постоянного кризиса.
Лестригоны: гибель флота
Следующая катастрофа практически уничтожает экспедицию.
Лестригоны оказываются народом великанов-людоедов. Они атакуют греческие корабли прямо в гавани, разбивают их огромными камнями и уничтожают экипажи.
Спасается только корабль самого Одиссея — единственный, который он предусмотрительно оставил не внутри гавани, а у её входа.
От флотилии не остаётся почти ничего.
После этого «Одиссея» окончательно превращается из рассказа о возвращении армии победителей в историю выживания небольшой группы людей.
Кирка: опасность в облике гостеприимства
На острове Ээя спутников Одиссея принимает волшебница Кирка.
Она угощает их, а затем превращает в свиней.
Одиссей отправляется спасать товарищей и благодаря помощи Гермеса оказывается невосприимчив к колдовству. Заставив Кирку поклясться не причинять ему вреда, он добивается освобождения спутников.
Но после этого странники остаются на острове целый год.
Снова возникает характерный мотив: опасно не только то, что пытается убить путешественника. Не менее опасно то, что заставляет его забыть о дороге.
Кирка из врага превращается в союзницу и любовницу Одиссея. Именно она объясняет ему, какие испытания ждут впереди.
Путешествие в царство мёртвых
Чтобы узнать дорогу домой, Одиссей должен совершить путешествие к границе мира мёртвых и вызвать дух прорицателя Тиресия.
Это один из самых необычных эпизодов поэмы.
Здесь приключенческое путешествие внезапно превращается в путешествие метафизическое. Одиссей встречается с умершими героями Троянской войны, беседует с собственной матерью, узнаёт о судьбе оставшихся дома людей.
Тиресий предупреждает его об одной особенно важной опасности: нельзя трогать священный скот солнечного бога Гелиоса.
Предупреждение будет услышано.
Но выполнить его спутники Одиссея не смогут.
Сирены: как услышать запретное и выжить
Одиссей должен проплыть мимо острова Сирен.
Их пение обладает такой силой, что моряки забывают обо всём, направляют корабль к берегу и погибают.
Однако Одиссей не хочет просто избежать опасности.
Он хочет услышать песню Сирен.
И придумывает способ одновременно получить запретное знание и остаться в живых.
Спутникам он велит залить уши воском, а себя привязать к мачте. Как бы Одиссей ни требовал освободить его, моряки должны только сильнее затягивать верёвки.
Это почти идеальная модель рационального отношения к собственной слабости.
Герой заранее понимает, что в определённый момент перестанет владеть собой, и поэтому создаёт систему, которая не позволит ему изменить собственное решение.
Одиссей побеждает не Сирен.
Он заранее побеждает будущего Одиссея.
Сцилла и Харибда: выбора без потерь не существует
Далее корабль должен пройти между двумя смертельными опасностями.
С одной стороны находится Харибда — чудовищный водоворот.
С другой — шестиглавая Сцилла.
В отличие от распространённого пересказа, Одиссею не удаётся благополучно избежать обоих чудовищ. Следуя совету Кирки, он выбирает путь мимо Сциллы как меньшее из двух зол.
Сцилла хватает шестерых моряков.
Одиссей сознательно принимает ограниченную потерю, чтобы избежать полной гибели корабля.
Отсюда происходит выражение «между Сциллой и Харибдой»: ситуация, когда избежать опасности невозможно и приходится выбирать между двумя плохими вариантами.
Для приключенческой литературы это ещё один чрезвычайно важный принцип — герой далеко не всегда способен добиться идеального результата.
Иногда успех означает минимизацию неизбежных потерь.
Священные быки Гелиоса
Последняя катастрофа происходит на острове Тринакрия.
Одиссей предупреждает товарищей, что нельзя прикасаться к стадам Гелиоса. Но из-за неблагоприятных ветров моряки надолго задерживаются на острове. Запасы заканчиваются.
Пока Одиссей спит, голодающие спутники убивают священных животных.
Расплата неизбежна.
После отплытия корабль гибнет в буре.
Все спутники Одиссея погибают.
Он остаётся единственным выжившим и после новых скитаний оказывается на острове Калипсо.
Так рассказ возвращается к тому моменту, с которого мы уже знаем дальнейшее развитие событий.
Возвращение инкогнито
Когда Одиссей наконец достигает Итаки, он не бросается немедленно во дворец.
Он делает то, что неоднократно спасало его прежде:
скрывает свою личность.
Афина изменяет его внешность, и царь Итаки появляется в собственном государстве в образе нищего.
Это не просто эффектное переодевание.
Одиссею необходимо провести разведку.
Он должен выяснить, кто сохранил ему верность, кто предал его, что происходит во дворце, насколько опасны женихи и кому можно доверять.
Даже близким он открывается не сразу.
Переодетый Одиссей наблюдает за людьми, разговаривает с ними и предоставляет им возможность показать своё истинное отношение к отсутствующему царю.
Лишь после этого наступает момент действия.
Лук Одиссея
Пенелопа предлагает женихам испытание.
Её новым мужем станет тот, кто сможет натянуть лук Одиссея и выполнить поставленную задачу.
Женихи терпят неудачу.
Нищий просит дать оружие ему.
Он легко натягивает собственный лук.
После этого начинается расправа.
Одиссей, Телемах и немногие верные им люди уничтожают женихов.
Но даже теперь история ещё не закончена.
Пенелопа не принимает вернувшегося мужа только потому, что перед ней человек, называющий себя Одиссеем. Она устраивает ему собственную проверку, упоминая секрет супружеского ложа, известный лишь им двоим.
Только после правильной реакции героя происходит настоящее узнавание.
Последний конфликт возникает с родственниками убитых женихов. Кровная месть угрожает начать новый круг насилия, и лишь вмешательство Афины приводит стороны к миру.
Путешествие заканчивается там, где должно было закончиться с самого начала:
дома.
Какой герой нужен миру после Троянской войны?
Наиболее интересен контраст между «Илиадой» и «Одиссеей».
Герои «Илиады» обретают славу прежде всего на поле боя. Ахилл — величайший воин именно потому, что почти никто не способен сравниться с ним в непосредственной схватке.
Одиссей тоже воин.
Но в его собственной поэме воинской силы уже недостаточно.
Море невозможно победить мечом.
Нельзя зарубить бурю.
Бесполезно вступать в честный поединок с Полифемом.
Нельзя перестрелять песню Сирен.
Против Харибды не существует боевого построения.
Поэтому главной способностью нового героя становится метис — практический ум, изобретательность, хитрость, способность приспосабливаться и находить нестандартное решение.
Одиссей наблюдает.
Лжёт.
Маскируется.
Использует слабости противника.
Терпит.
Отступает.
Ждёт.
Иногда жертвует частью, чтобы сохранить целое.
И наносит удар только тогда, когда условия подготовлены.
В этом смысле перед нами один из первых великих героев литературы, для которого интеллект является столь же важным оружием, как меч.
Первый великий приключенческий герой?
Называть «Одиссею» первым приключенческим романом, разумеется, было бы анахронизмом.
Но множество конструкций будущего приключенческого повествования здесь уже присутствует.
Есть герой, вынужденный двигаться из одной опасной зоны в другую.
Есть экзотические земли.
Есть морское путешествие.
Есть кораблекрушения.
Есть чудовища и людоеды.
Есть плен и побег.
Есть неизвестные общества со своими законами.
Есть сокровенное знание.
Есть переодевание.
Есть разведка.
Есть возвращение героя, которого считают погибшим.
Есть захваченный чужаками дом.
Есть финальное восстановление справедливого порядка.
Наконец, существует важнейший двигатель приключенческого повествования — постоянное столкновение человека с неизвестностью.
Одиссей никогда не знает точно, что находится за следующим берегом.
И именно поэтому читатель хочет узнать это вместе с ним.
Герой, который умеет быть Никем
Есть ещё одна причина удивительной современности Одиссея.
Это герой изменчивой идентичности.
Ахилл почти всегда остаётся Ахиллом. Его сила основана на исключительности личности.
Сила Одиссея, напротив, состоит в способности временно перестать быть самим собой.
Перед Полифемом он — Никто.
На Итаке — нищий.
В вымышленных историях, которыми он прикрывает своё происхождение, он становится другими людьми.
Он постоянно конструирует версию самого себя, соответствующую обстоятельствам.
И только избранные постепенно получают право узнать, кто перед ними находится на самом деле.
Поэтому Одиссей — не только предок путешественников и искателей приключений.
В нём можно увидеть далёкого предшественника литературных разведчиков, авантюристов, самозванцев, тайных агентов и мастеров перевоплощения.
Его главное оружие — правильно выбранная личность.
Гомер: автор или имя традиции?
О личности Гомера достоверно известно чрезвычайно мало.
Античная традиция представляла его слепым поэтом, однако подтвердить биографическую реальность этого образа невозможно. Даже вопрос о том, существовал ли один исторический Гомер в том виде, в каком его представляли позднейшие поколения, остаётся открытым.
В XIX–XX веках так называемый «гомеровский вопрос» породил множество теорий: от представления о единственном великом поэте до предположения, что поэмы складывались из самостоятельных песен разных исполнителей.
Особенно важными стали исследования устной эпической традиции Милмана Пэрри и Альберта Лорда. Они помогли показать, что огромные произведения могут возникать и передаваться в бесписьменной культуре благодаря формульной системе и композиции непосредственно во время исполнения.
Поэтому сегодня разумнее говорить не о том, что «Одиссею написали многие авторы», а о значительно более сложном процессе.
Перед нами произведение, выросшее из многопоколенной устной традиции и в определённый момент получившее относительно устойчивую форму, связанную культурной памятью с именем Гомера.
Версии о том, что автором могла быть женщина, также существовали — наиболее известную в конце XIX века предложил Сэмюэл Батлер, — но доказанной или общепринятой эта гипотеза никогда не была.
Образы, пережившие собственную поэму
Немногие литературные произведения настолько глубоко вошли в язык европейской культуры.
Одиссея — долгое и насыщенное испытаниями путешествие.
Лотофаги — образ добровольного забвения и безразличия к реальности.
Сирены — смертельно привлекательный соблазн.
Между Сциллой и Харибдой — необходимость выбирать между двумя опасностями.
Пенелопа — традиционный символ верности и ожидания, хотя современные интерпретации всё чаще показывают её как самостоятельного и гораздо более сложного персонажа.
Кирка — образ опасной соблазнительницы и преобразующей женской силы.
Полифем — грубая мощь, побеждённая интеллектом.
Сам Одиссей стал архетипом странника, возвращающегося домой изменившимся человеком.
Бесконечные новые «Одиссеи»
Влияние гомеровской поэмы практически невозможно перечислить полностью.
Самый знаменитый модернистский диалог с Гомером — «Улисс» Джеймса Джойса (1922). Джойс превращает героическое странствие Средиземноморья в один день жизни Леопольда Блума в Дублине. Масштаб пространства сокращается, но принцип путешествия сохраняется.
Никос Казандзакис пошёл в противоположном направлении. Его огромная поэма «Одиссея: современное продолжение» (1938) начинается там, где заканчивается Гомер, и вновь отправляет Одиссея странствовать.
В романе Чарльза Фрейзера «Холодная гора» (1997) структура возвращения героя переносится во времена Гражданской войны в США. Раненый солдат Инман пытается добраться домой к Аде, встречая на пути собственные версии гомеровских испытаний. Фрейзер действительно держал «Одиссею» рядом во время работы над романом, а литературоведы подробно исследовали систему гомеровских параллелей в книге.
Маргарет Этвуд в «Пенелопиаде» (2005) переворачивает перспективу и предоставляет слово Пенелопе и двенадцати служанкам, казнённым после возвращения Одиссея. В результате хорошо знакомый героический сюжет рассматривается с точки зрения тех, кто в оригинальной истории почти лишён собственного голоса.
Мэделин Миллер в романе «Цирцея» (2018) делает центральной героиней Кирку и превращает эпизодического персонажа Гомера в самостоятельную фигуру.
Братья Коэн в фильме «О, где же ты, брат?» (2000) свободно переносят мотивы «Одиссеи» в Америку времён Великой депрессии.
Даже «Космическая одиссея 2001 года» Стэнли Кубрика и Артура Кларка использует гомеровскую модель на уровне самого замысла и названия: бескрайнее море древнего человека заменено столь же неизвестным космосом.
Поэма продолжает работать потому, что её структура практически не зависит от эпохи.
Нужно только заменить море.
Формула приключения
В простейшем виде «Одиссею» можно свести к одной фразе:
человек пытается вернуться домой, а мир постоянно мешает ему это сделать.
Но именно из этой простой схемы возникает почти неисчерпаемое количество приключений.
Каждая остановка задаёт новую ситуацию.
Каждая ситуация требует нового решения.
То, что спасло героя вчера, завтра может оказаться бесполезным.
Иногда нужно сражаться.
Иногда — бежать.
Иногда — солгать.
Иногда — терпеть.
Иногда — отказаться от победы и выбрать меньшую потерю.
И всё время необходимо помнить, ради чего продолжается путешествие.
В этом заключается одно из главных отличий Одиссея от простого странника. Он путешествует не потому, что хочет увидеть мир.
Напротив — чаще всего он отчаянно хочет перестать путешествовать.
Его приключение существует благодаря невозможности добраться до цели коротким путём.
Именно эта модель будет снова и снова появляться в мировой литературе: от морских романов и робинзонад до вестернов, шпионских триллеров, фантастики и дорожных историй.
Меняются корабли.
Меняются чудовища.
Меняются моря.
Но герой всё так же пытается добраться домой.
А между ним и домом находится целый мир.
